Фоторужье

«Нет дилеммы в Достоевском идиот в любом романе Это я унылый чтец…» евгений алехин «Раньше» У моря осень кажется тоскливее. Черное волнующиеся и с него колющий холодный ветер, как начало фильма, где обязательно кому-то разобьют сердце, кто-то умрет или уедет навсегда из города. На мне старое отцовское пальто, греет только то, что оно было куплено в Испании. Зажав ворот, противясь ветру, широким шагом по проспекту я иду в университет. Во внутреннем кармане пальто коричневая книжка с лысым, похожим на венерический диагноз, мужчиной. Не помню, что сподвигло меня ее купить. «О чем?» я никогда не читаю, предпочитая случай. В этом проявляется мой романтизм, моя покорность судьбе. Книга тогда превращается в загадочный континент, который видел издалека сквозь туман. Обязательно хочется на него попасть, узнать, кто и как там обитает? Понять: влюбиться в них или изнасиловать? Убить их или быть убитым ими? Иногда иная книжка так надает по еб*лу, что хочется выбежать и пробежать марафон, пока ноги не сведет судорогой, лишь бы избавиться от этой тяжести. А иной раз швыряешь книгу в стену и долго ходишь злишься на себя, что потратил время. Недавно прочтенная, еще тепла, она в моем внутреннем кармане - «Фоторужье» евгения алехина. евгений алехин в сущности мне знаком, я пару раз слушал его песни, где он из трека в трек признается в любви, прощается, кается, возвращается, плачется и снова признается в любви одной суке, которую невозможно не любить, но которая пугает, заставляет заглядывать внутрь себя, которую хочется бесконечно ласкать рассветами, закатами и другими привычными стимуляторами от которых твоя подружка бы потекла. И все эти «Прости. Прощай. Привет» таким красивым языком, что почти не надоедает, что хочется вырвать еще секунду. Впрочем, постоянным слушателем «макулатуры» я не сделался, ограничившись парой песен и неделей репита. Но этого оказалось досаточно, чтобы подойти к «Фоторужью» с определенными ожиданиями. Я ждал красивых метафор, вместивших в себя плоть и образок, любовных выделений и выделываний, от типичного постмодерниста с язвой вместо сердца. И я получил этого сполна, больше, чем у Лимонова, нежнее, чем у Буковски. Но не сразу. Первые 60 страниц алехин представлялся мне педик, хоть и во всех его этюдах была муза с маленькой грудью и резким характером, с которой обязательно была постельная сцена или воспоминание о таковой. Страшный инфантил. Не до конца понимаю уместность, но в голове его же самоописание «мальчишка с пиписькой». Так и оставим. В эти 60 страниц, между приступами и капризами, были «Прогресс и кал» и «Фоторужье». Первый этюд про сдачу кала на анализы умилил меня. алехин так нежно, с такой любовью описывает продукт своей жизнедеятельности (говно), что это происходит невольно. Эта по-детски наивная и искренняя любовью к миру, к каждой частичке себя, к «смущенному коричневому пассажиру» растрогали меня. Понимаю, что скорее всего вы не разделите моего очарования, но меня в целом трогает и умиляет все, что связано с рутиной, какой бы она не была. Она пугает меня, манит и очаровывает, как обрыв. Я читал «Прогресс и кал» в кофейне на большой морской, щипая десерт с дурацким названием «дубайский», запивая его кокосовым латте из огромной, с мое лицо, кружки. Не мой формат, особенно если учесть, что я был одет в спортивный костюм с надписью «Раша». В этом приторном месте я неуместный, как кутья на завтрак в хосписе. Я был как двуногий диссонанс. Так я коротал время за чтением писателя и реп-артиста. Вечером того же дня я познакомился с «Фоторужьем». Та же наивность и искренность, та же любовь к мелочам на грани мании или слабоумия, только предмет этой любви другой, более пристойный - фотокамера. Автор помешан на карманных устройствах с объективами. Если бы был спрос или желание, думаю, он мог бы написать «Однажды в Санкт-Петербурге», подражая Тарантиновскому Голливуду. Со своими устройствами алехин общается, как с любовницами - горячо, страстно, но кратко. С этих этюдов алехин стал для меня меняться, а потом случились «Скорая помощь», «Видимость» и «Рандеву», и я умер. «Скорая помощь» - этюд про дрочильню…ну это если грубо, так то оно, как и все искусство, про любовь, меняются только обстоятельства и декорации. При чем декорации растрепанных тел и разбитых судеб на сцене страсти сюжет не редкий - Куприн, Ремарк (все еще бездарный), Чехов, Гумилев, Жид, Селин и Кафка. Для юноши 18-19 века сходить в бордель, как сходить в армию, как носить усы, как стать подпольщиком в России 1860х. Бордель, дрочильня, массажный салон - это как обветренные губы и добрые, почти прозрачные, глаза. Одним словом, предприятие крайне волнительное и неизбежное. И вот алехин тоже пришел сюда. Страшно и странно видеть, как мужчина, завсегдатай пабов и рехабов, опытный любовник и развратник, может трепетать и мяться в присутствии женщины. В чем кроется их сила? В старых романах пишут о глазах, а постмодернисты о вагинах. Но правда где-то по середине, пусть будет пупок. Мужчина видет пупок и начинает волноваться, как самое настоящее дитя, обращаясь в «пацана с пиписькой». И в момент оргазма он постоянно и обязательно на миг влюбляется в ту, которая ему его подарила. Про «Видимость» и «Рандеву» уже писать не хочется, но они искренние, наивные и теплые, особенно «Видимость». Короче, по большей части мне понравилось. На этом все.

С прозой Евгения Алехина я познакомился будучи 15-летним юношей, тогда группа «Макулатура» должна была давать концерт в небольшом полуподвальном минском клубе, но он так и не так и не состоялся. К. Сперанскому накануне подбили глаз, и выступление отменили, зато привезли книги – их можно было купить у симпатичной барменши. Так ко мне в руки попала повесть “Третья штанина”. Поиск себя, любовь,ненависть, дешевое вино в крохотных квартирах, мечты о кино, музыке и поэзии – в тот момент казалось, что передо мной открылся совершенно иной литературный мир, который резонировал со внутренним ощущением реальности. Сейчас, спустя без малого почти 7 лет, в пропахшем потом, грязными носками и другими нечистотами вагоне поезда Минск—Санкт-Петербург ко мне в руки попала еще одна книга Жени – “Фоторужье”. Ее я прочитал за одну ночь — пока ехал в поезде. Сразу скажу, что Алехин – отличный стилист, его книги написаны точным и чистым языком. Прозу Жени можно сравнить с диафильмами, он с первых страниц погружает читателя в свой мир и за руку проводит его по коридорам сознания. Тексты Алехина, как и его стихи, — это попытка собрать себя воедино, реставрировать разбитое нутро и научиться находить красивое в оторванном. Женя переосмысляет себя через прошлое и ищет ответы в настоящем. В этом смысле “Фоторужье” наследует черты предыдущих работ Алехина. Концептуально – это сборник небольших этюдов, где мрачный, местами отстраненный тон повествования, проходит через воспоминаниям главного героя. И тут Алехин находит поэзию везде: в мертвенной праздности, дешевом пиве, вьетнамских джунглях, бывших женах и запахе моря. Зарисовки Жени – снимки реальности, зачастую монохромные и депрессивные, но в то же время яркие. Каждый из них показывает дихотомию жизни во всех ее проявления, где каждый день – это где игра полутонов и оттенков, борьба тела и сознания, любви и ненависти. В конечном итоге Алехин дает читателю возможность найти собственное фоторужье, единственный артефакт, который в состоянии преодолеть чернеющую пустоту и превратить кладбище повседневности в сад с полевыми цветами. Утром меня встретил ледяной безмятежный Петербург. После каждый книги Жени почему-то всегда хочется вернуться в прошлое, которое, как известно, почти всегда лучше настоящего. Я закурил сигарету. Вместе с сиреневым, слегка синеватым дымом в воздухе растворялись мои воспоминания.

...при взгляде на название вспоминается почтальон Печкин из всеми известного мультфильма и его фоторужьё, и что удивительно, сей роман сносит шапку так же, как и в в самом мультфильме! (если по Кафке книга должна бить по черепу, сострясать, то "Фоторужье" у нас пусть в голову стреляет)) Да..! Фоторужье....стреляет?)... и на этом моменте меня подловили бы всяческие книжные знатоки: "СТРЕЛЯЕТ???ЧЕМ СТРЕЛЯЕТ СПЕРМОЙ ПО ЖЕНЩИНАМ???" да уж, извиняйте за капс и сперму, что не сделаешь ради конкурса на книги бодрого издательства, если он конечно ещё не закончился)) но как по мне женщины, члены и вот это вот всё есть лишь коньюктура, как бы антураж всего происходящего в романе, потому что да, эпизодов грязи много, но если вчитаться, и вчитаться не в смысле смотреть на буквы пристальней, а всмысле окунуться в роман, как окунается в воды очередного моря, или песни, или волос новой женщины наш автор, вечно ребенко-взрослый Жука, мы увидим чистейшую жизнь. Жизнь, как она есть. Понимаете дело тут в чём, никогда не стоит спрашивать творца что он имел ввиду, творчество скажет за него. Писатели ловко упаковывают идеологии, жизненные принципы, идеи построения жизни, чтобы вручить их читателю, как книги школьникам раздаёт учительница. Кто-то из писателей даст вам рыбу, кто-то - удочку. Но Алёхин здесь в своей манере будто бы и не с кем не соревнуется, и дает вам нечто...другое...Может быть в контексте этой аналогии Жука дает вам себя как деда, ловящего рыбу? Дедушка берет вас с собой на рыбалку, и вы проходите с ним весь путь, от дома до озера. В память въедаются какие-то странные детали, цвета, звуки. Вам не все нравится в вашем дедуле, но какая то харизма, какая-то проникновенность лежит в сердце старика. Конечно, как и положено, рыбалка кончается неудачей. И вы без удочки и без рыбы...но чувствуете что день прошел не зря, и двигаясь от снимка к снимку, "Фоторужье" дает вам нечто большее, чем эти окурки и огарочки дней...нечо большее, чем жизнь.... P.S. добавлю, что читать лучше будучи предварительно осведомлённым о творчестве Евгения как музыканта и его группе "Макулатура", начинайте с любого альбома, но к этому роману наверное лучше всего подойдёт "пляж", будет легче понять тягу автора к этим самым пляжам, да и глубочайшие отношения с женщинами распутаются легче) а закончить наверное нужно отрывочком из этой самой книги: "Пока я зарывал резервные банки пива "Сайгон" в песок, Никита завёл рассказ о своей девушке, которая собиралась замуж. Его план был смел и прост: дойти пешком из Петербурга до Тюмени и расстроить свадьбу".