 |
В интервью «Ежедневнику» культовый российский писатель белорусского происхождения рассказал об эпохе, про которую творит, сравнил современную Россию и Беларусь, а также поведал о том, как воспринимают его прозу на Западе.
– Многие ваши книги, в том числе и грядущая «1986» посвящены перестройке. Как выдумаете, насколько эта эпоха на день сегодняшний недопонята и что осталось за ширмой известной всем истории?
– На уровне истории и политологии эта эпоха, может быть, и хорошо понята и проанализирована. Но на уровне обыденного сознания, литературы и искусства – совершенно нет. Реальность в те годы менялась с такой скоростью, что у людей просто не было времени ее осмыслить. А когда оно, наконец, появилось, та эпоха была уже очень далеко, отделена от настоящего множеством событий и трансформаций. Если говорить о литературе, то конец восьмидесятых – это время «возвращения» книг, которые долгое время были под запретом. Люди читали «Детей Арбата», Набокова, Аксенова – книги о прошлом, не о настоящем. А книжная индустрия функционировала еще по-советски. Новым авторам, у которых был свежий взгляд на происходящее, издать книгу было сложно, да и процесс подготовки книги занимал по-прежнему много времени – к моменту издания текст уже в чем-то устаревал. Что-то подобное происходило и в кино – например, фильмы «Взломщик» или «Курьер», несмотря на попытки авторов угнаться за меняющейся реальностью, что-то изменить уже на съемках, все равно отставали от реальности. Один из немногих удачных примеров адекватной передачи той реальности в кино – «Маленькая Вера». Сегодняшний взгляд на ту эпоху достаточно стереотипный: либо «великая страна, которую развалили», либо «время упущенных возможностей». Мое видение той эпохи такое: СССР разваливался, агонизировал, система была полностью фальшивой и не нравилась никому – от работяг до коммунистических функционеров. Поэтому она рухнула так быстро и легко, но пришедшее на смену сохранило много худшего из старой системы. Результат – то, как мы живем сейчас. Поэтому есть смысл оглядываться назад и переосмысливать прошлое.
– Сейчас в искусстве и кино активно вырисовывают Советскую действительность как нечто мрачное, в качестве примера могу привести фильм Балабанова «Груз 200». А что на ваш взгляд было светлого в этой эпохе?
– Ничего. В то время, которое я застал уже в сознательном возрасте – восьмидесятые, – уж точно ничего. Все прогнило насквозь, было фальшивым и карикатурным. «Груз 200» - адекватный портрет того времени, и в моем новом романе «1986» я старался дать его объективную картину. Все, что было хорошего, никак не связано с государством, политикой и вообще эпохой: это те простые радости и кайфы детского и подросткового возраста.
– Эдуард Лимонов как-то написал, что между СССР и США он не увидел разницы. Что вы можете сказать насчет такого суждения?
– Что имел в виду Лимонов, я, конечно, не знаю. Но я разницу точно увидел, хотя, может быть, не так ярко, потому что СССР не стало в 1991-м, а в Америку в первый раз я попал через несколько лет после этого, ехал туда уже из постсоветской Беларуси. Два главных отличия – свобода и деньги. Кто-то валил из СССР в Америку за свободой, кто-то за деньгами, кто-то – и за тем, и за другим, и большинство получали то, что хотели. А тупости и ограниченности достаточно и в Америке, и в России, и в любой другой стране....
Продолжение Вы можете найти на сайте: http://www.ej.by/news/culture/2012/04/27/pisatel__vladimir_kozlov_napisal_novyy_roman___1986__.html |
